в свою очередь

Последние, в свою очередь, в качестве самостоятельного народа упоминаются в 470 году (в бахитарийской надписи — Скандогунны). Их происхождение связано с родом европейских гуннов Аттилы. Некто Ху/Тайсы (которого Хирт отождествлял с сыном Аттилы, имя которого читалось как Irnas, Irnach, Hernac) стал править страной Яньцай ши Судэ. Еще до смерти отца «Ирник был господином восточной части империи» [Аристов, 1904.].

Упоминается также, что основной военной силой эфталитов являлись гунны, которым они предоставили полную свободу В 90-х годах V века они переправились через Амударью и завоевали Тохаристан, Пенджай, Уструшему, Согд, часть Гургана, Арашар [Кондратенко, 1994. С. 34-38]. Таким образом, письменные источники довольно прозрачно говорят о господстве гуннов-эфталитов в стране Судэ-Яньцзяй со второй половины V века н. э., что довольно точно соотносится с тем массивом кочевнических гунно-сарматских джетыасарских комплексов, основное количество которых действительно появляется со второй половины V в. н. э. Однако думается, что историческая судьба последних среднеазиатских гуннов требует отдельного тематического исследования.

В данном контексте нас в большей мере интересуют те инновации, которые появляются в среде постгуннского населения, тем более что эти традиции позволяют говорить о начале тюркизации среднеазиатского региона на юге и лесостепного ареала на севере. Этот период ознаменовался появлением вначале на восточной окраине, а затем и в глубине казахстанской степи таких комплексов, как Чиликты, Егиз-Койтас, курган 6 могильника Бобровский, Кара-Агач, которые характеризуются восточной ориентировкой погребенных и наличием в них коня или его шкуры [Савинов, 1984. С. 33; Арсланова, 1980. Козырев, 1905]. Эти памятники указывают на начало расширения на запад, в урало-казахстанские степи, саяно-алтайского (телесского) ареала.

Однако на этом этнокультурном импульсе следует остановиться многим ниже, так как он знаменует начало историко-культурного этапа, связанного со сложением нового огузо-печенежского и кыпчако-кимакского ареалов в урало-казахстанских и северо-среднеазиатских степях и оазисах, начало которого в большей мере падает на VIII век. Нас же в большей степени интересует, каков этнокультурный облик населения, оставившего археологические комплексы, рассматриваемые в данном исследовании.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.