О моих и моего брата…

— О моих и моего брата…

— То-то же…

Наконец по ту сторону решетки появился Кристя. Увидев друг друга, братья рванулись один к другому, прижались к решетке и протянули руки. Но пальцы не смогли сомкнуться в пожатии. Они приветствовали друг друга на расстоянии крепким пожатием своих собственных рук.

— Я не ожидал, что ты приедешь сегодня,— сказал Андрей,— ты же был на прошлой неделе.

— Я приехал потому, что сегодня приехало много наших из мастерских,— начал объяснять Кристя.

Главный надзиратель тут же его прервал:

— Это его не касается…

Тогда Кристя сменил тему:

— Я слышал, что ты заболел.

— Особенно здоровым себя не чувствую…

Начальник с подозрением впился глазами в

Андрея, но, увидев, что заключенный не продолжает, успокоился. Дракон из окна внимательно следил за происходящим.

— Мы слышали,— продолжал Кристя,— что среди вас много больных.

— Об этом нельзя,— послышался снова отрывистый лай главного надзирателя.

Кристя запротестовал: какое же это свидание, когда человеку не дают сказать и двух слов?

Андрей почувствовал, как грудь наполняет странное и в то же время приятное чувство, которое возникало всякий раз, когда борьба ставила его перед лицом особой ответственности. Сердце билось все чаще и чаще. Значит, так и есть! Это организованная демонстрация! И к тому же она организована железнодорожниками. Он едва сдерживал охватившую его радость!

— Господин Валческу,— послышался как будто издалека уже более раздраженный голос главного надзирателя,— вы не являетесь заключенным, но я ставлю вас в известность, что с момента входа на территорию тюрьмы вы обязаны подчиняться ее уставу!

— Я человек свободный, и вы не можете мне запретить говорить.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.