Но справедливость

Но справедливость требует также признать, что, отрекаясь от своей мощи в пользу своих правителей, уступая природе своей страны, русский народ обнаружил высокую мудрость». Ибо, сохранив силы и воспитав в себе дисциплину повиновения, русская нация оказывается потенциально способной на быстрый рывок в своем развитии. Более того, автор «Апологии сумасшедшего» глубоко убежден, что «мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».

Значение Чаадаева для освободительной мысли 30— 40-х гг. велико. Он не только прервал «рабье молчание», произвел, по герценовскому выражению, «выстрел в темную ночь». Он один из первых продемонстрировал искомый его современниками механизм перехода от пессимизма к оптимизму и надежде. Он первый заговорил о преимуществах отсталости, о том, что в неразвитости таятся потенции развития, в ничтожестве — могущество, в рабстве — перспектива обрести свободу. И эти его идеи вполне оценили современники. Герцен записывает в 1844 г. в дневнике о своем согласии с Чаадаевым относительно того, что необходимы переход от безнадежности к надежде, «поднятие надежды в добродетель».

«Эту сторону упования в горести, твердой надежды в, по-видимому, безвыходном положении должны по преимуществу осуществить мы (т. е. Россия.—Авт.). Вера в будущее своего народа есть одно из условий одействотворения будущего. Былое сердцу нашему говорит, что оно не напрасно, оно это доказывает тем глубоко трагическим характером, которым дышит каждая страница нашей истории» (Г., И, 339). Чаадаевское «упование в горести», опиравшееся на идею преимущества отсталости, не осталось не замеченным родоначальником «русского социализма».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.