Набираемся на покатый

Набираемся на покатый, древний курган, называемый Луцевой могилой. Кто поверит, что ему больше пяти тысячелетий? Нашлись умники, с северной стороны сделали подкоп, ночами вгрызались в его вековое тело, не оставляя на поверхности и горсти землицы. Что похитили «черные археологи», — неизвестно. Но золота в наших курганах, это уже издавна проверено, не схоронено.

Место недавнего раскопа осыпалось, и теперь им воспользовался барсук. А может, жирует в нем и старая лиса — сладко «патрикеевне» засыпать в земляном схроне!

Не поленился и другой «землекоп». Лопатой, как вепрь, станичник поковырял землю на кургане. Не трудно догадаться — промышлял целебный корень кермека. Стоило ли ехать за семь верст киселя хлебать, чтобы ковырять землицу на вековой могиле? На окраинных, мало-ухоженных улицах в Крыловке этого кермека хоть кулем вяжи — хватит пролечить всю домашнюю живность, да и себя обиходить…

Поднимаем брошенный наспех сухой стебель. Из цветочных корзинок кермека сыплются коричневые, обугленные зноем семена. Похожие на остро отточенные копья, они — до чего же мудра природа! — падая, тут же и вонзаются в землю. Пусть из горсти семян одно прорастет, и восполнит оно урон, нанесенный станичником с домашней лопатой…
Позванивает на ветке одинокий, как путник, высокий стебель белены. На месте майских соцветий изящного рисунка колокольчики. Пустые. Рассеянные ветром семена…

В сторонке от занесенного перелетной птицей семечка пророс кленок. За лето вымахал на просторе! Запунцовели на солнышке его листья-флажки. Через год-другой укроется под кроной от палящего солнца пастух, а в дождь схоронится и незадачливый рыболов. Чу! В дальней рощице, будто ржавый гвоздь по стеклу, — то голос петушка-фазана. Видно, завидел пернатый ухажер нас, сигнал подает хохлаткам…

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.