На упомянутой встрече

На упомянутой встрече И. Брэтиану с посланниками Англии, Франции, США и Италии, состоявшейся в середине января 1918 г., как докладывали последние своим правительствам, глава румынского правительства привлек их внимание «к положению Румынии, которое с каждым днем становится все более критическим в связи с неизбежностью сепаратного мира Украины…» (с Центральными державами — И.Л.). Румынский премьер дал понять, что в создавшейся ситуации не исключено, что его стране придется пойти на сепаратные переговоры с Центральными державами. Стараясь удержать Румынию от этого шага, союзные посланники выразили мнение о «невозможности какого-либо австро-германского наступления на этом фронте» (румынском — И.Л.).

Генерал Бертло и глава французского правительства Ж. Клемансо по-прежнему уверяли, что в случае возобновления военных действий румынская армия сумеет выдержать натиск противника11. Критический момент для кабинета И. Брэтиану наступил во второй половине января. Правители Германии и Австро-Венгрии, хорошо понимавшие смысл внешнеполитических маневров ясских политиков, посчитали, что в связи с развертыванием наступления румынских войск в Бессарабии появился удобный момент для принуждения Румынии подписать кабальный мирный договор с Четверным союзом.

А. Марлиломан записал в своем дневнике: «…Оккупация Бессарабии воспринята Германией с симпатией: это решение проблемы Добруджи, решение, о котором мечтали здешние (речь шла о немецких — И.Л.) круги и которое мне всегда внушал Хорстман — обмен Добруджи на Бессарабию, которую мы якобы завоевали с их помощью». И хотя на неофициальных встречах при подписании перемирия в ноябре 1917 г. немецкие дипломаты и представители военного командования, подталкивая Румынию на оккупацию Бессарабии, обещали не чинить ей в этом препятствий, закрыть глаза на передвижение румынских дивизий они не могли. Это, как отмечалось, было запрещено Фокшанским перемирием.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.