Микроавтобус «Фольксваген»

Микроавтобус «Фольксваген», миновав казачью станицу Крыловскую, свернул направо, на старую дорогу, ведущую в Каневскую. Справа — поля, ощетинившись колючей пшеничной стерней, слева — лесная полоса.
Нас семеро: известный кладоискатель Юрий Харчук, его единомышленники, с которыми он объехал всю Кубань, — Юрий Тарасенко, Вадим Ермилов, а также автор этих строк с сыновьями историками-краеведами Евгением и Олегом, наш гид — поэт и знаток здешних мест Леонид Мирошниченко. Цель поездки — осмотреть Луцеву могилу и ее окрестности. Вадим захватил «так, на всякий случай» металлоискатель.

Старая, называемая в народе Каневской, дорога два столетия назад соединила соседние казачьи станицы Каневскую с Крыловской. Поближе к ней сиротливо жались одинокие хутора зажиточных казаков Мороза, Луца и иже с ними. По торной, езжалой ямщики доставляли письма служивых, посылки, чаще с книгами и журналами, в богатые дома. Гарцевали на конях по ней и молодцеватые фельдъегери, спешили доставить к месту казенную бумагу. Скрипели телеги чумаков — везли они в рогожных мешках соль, пахнущую заморской краской мануфактуру, бусы для станичных девчат и всякую другую меновую дребедень. Родился ребенок — праздник в семье, ехали по старой дороге «крестить большею частью в станицу Крыловскую», — напишет в эмиграции, тоскуя по родным местам, казачий генерал М. Недбаевский, который часто наведывался в Крыловку к куму, атаману станицы Приймаку. И венчались молодые в каменном храме моей станицы. Малиновые звоны колоколов слышали за тридцать верст от Крыловки, в Каневской, а то и дальше.

Бывало, переедут казаки сагу — овражек, заросший камышом да рогозом, на взгорке коней рассупонят, а казачки тем временем рядно цветастое расстелят на земле, а на него уже из домотканого сидора всякую снедь тащат — тут и копчености, и колбаска домашняя прямо из смальца, и крашанки, и пироги с курагой… Разольют по чаркам наливку, осушат по одной, другой, тогда и кони веселее в горку бегут, да и песня вольная душу веселит. Так мне рассказал старый казак Ефим Яковлевич Тихолоз, сторож-бахчевник.
Вот и мы, поминая добрым словом наших праотцов, едем по старой Каневской дороге, кужелит пылью она. Притормозили на балочке, на той самой, где езжалые путники в старину перекусывали, наливочку попивая. На восточной стороне по балке, на взгорье, — отливающее пахотой поле. В пору моего детства на нем располагался баштан, а сбоку — сторожевой курень, крытый соломой. Полосатые арбузы, будто их сам черт напихал, катались под горячим солнцем — дозревали в бурьянце. Бывало, лопалась «зеленая рубашка», и кавун истекал красным липким смаком, тогда уже к полудню сюда и не подходи — пчелы «мэду дадуть». А на правой стороне дремал застроенный конюшнями и «кулацкими» амбарами полевой стан колхоза с единственной, подобие флага, акацией. Чуть выше шумел верхушками высоких яблонь и груш сад, называемый Луцевым. Красные, с золотыми медовыми щечками яблоки везли в августе на подводах. Куда везли, уж и не припомню. Жаль, нет теперь Луцевого сада!

Сворачиваем вправо по дороге — и перед нами открывается поле не поле, скорее луг, а по нему акварельными мазками камыш и тростник. Сладко пахнет дикой ромашкой, васильком…

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.